Показаны сообщения с ярлыком поездка в чужих мокасинах. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком поездка в чужих мокасинах. Показать все сообщения
Я снова за рулём автомобиля за секунду до столкновения. Сознание заполнено криком «Стойте!», который несётся из рации и дублируется мамой. Но, я действую бессознательно. Я три дня проездил в чужих мокасинах и обрел свои. Не важно, как оценивают обстановку другие, решение принимаю я, потому что управляю автомобилем сам.
Я выжимаю педаль газа и, резко набирая скорость, лечу прямиком в отбойник. После выворачиваю руль и на торможении вхожу в поворот, вообще не взвизгнув шинами. Да я так здорово в траекторию не вписывался даже на легком уровне в “Need for speed”! Потом продолжаю поездку в штатном режиме.
Прислушиваюсь к внутренним ощущениям. После танкового тарана моё сердце еще долго колотилось, бешено качая адреналин. Тут же я был спокоен и даже не обернулся, как Джокер, взорвавший больницу. Просто веду машину, жду благодарности.
Я не тщеславен, но, прочитал в книгах по психологии, что каждый успех лучше всего подкреплять похвалой. Так подсознание будет стремиться повторить и закрепить. Хладнокровное спасение жизней ближайших родных, на мой скромный взгляд – это успех. Жду положительного подкрепления, получаю тишину. Но, как писал поэт Твардовский:
«Нет, ребята, я не гордый.
Не заглядывая вдаль,
Так скажу: зачем мне орден?
Я согласен на медаль.»
Поэтому дважды говорю себе вслух «Спасибо» - за обоих родителей. «Спасибо! Спасибо!» - автоматически передает мама по рации. Интересно, за что? За «стойте, стойте»? Да если бы я остановился, эти строки вам бы сейчас писал призрак со способностями к телекинезу в области давления на клавиши. Я, конечно, в последнее время хорошо тренирован, но, вряд ли бы выдержал удар бампером в бок на скорости даже 90 км/ч. В той ситуации мне бы помогло сообщение: «Слева фура». Слов столько же, а пользы неизмеримо больше.
Так что, дорогой читатель (ну, хорошо, я знаю, что вас чуть больше, чем один, поэтому, читателИ), если ты хочешь кому-то помочь в экстремальной ситуации, не советуй, что надо делать, а опиши происходящее со стороны. Пусть ответственность за решение будет на том, кому это жизненно необходимо.
Тем временем в зеркалах внезапно возник свет фар. Этого я не ожидал, потому что фура отсекла от нас поток поворачивавших на бетонку, а сама она в нашем направлении была совершенно пуста. Красное спортивное авто на бешенной скорости обогнало наш «Форд» и, прошмыгнув мимо «Ауди» сестры, умчалось вдаль. Но, я успел заметить цифры номера. 666.
«Демоны прошлого перестали меня преследовать», - подумал я (через три недели, когда сел художественно оформлять заметки. В тот момент я просто с интересом отметил сей факт, чтобы потом сделать какой-нибудь красивый осмысленный вывод).
Дальнейшая дорога до дома прошла без происшествий. Я добрался до кровати и лег спать, почти на сутки. Каждый из нас в итоге, что-то да получил этом путешествии. Кто-то подарки на день рождения, кто-то впечатления от неизвестной ранее страны, кто-то красивые фото. Я же в этом паломничестве обрел несравненно больший дар.
Самого себя.
P.S. Если вы вдруг дочитали до этого места, то я благодарю вас за проявленный интерес. Ежели у вас возникло непреодолимое желание оставить комментарий – можете не сдерживать себя в этом прекрасном порыве. Вы вольны поступать, как вам хочется.
Яркий свет заливает всё вокруг. Только запах отработавшего машинного масла и сверхзвуковой свист, смиксованный с механическим скрежетом даёт хоть какую-то информацию о происходящем.
Мы стоим строем на танкодроме под Владимиром и ждём своей очереди сдавать экзамен по вождению танка. Мы – это студенты станко-инструментального института, которым посчастливилось три года раз в неделю проходить обучение на военной кафедре, вместо того, чтобы два года каждый день отдавать долг родине.
Лето 2002 года не благоволило к учебе вообще и к военным сборам в частности. В Японии и Корее был в разгаре Чемпионат мира по футболу, а под Москвой горели торфяники. Отголоски этих пожаров долетали и до нас в виде едкой дымовой завесы, которая накрыла всех по приезду на место сбора и не отпускала до самого поезда на Москву.
Перед нами по километровой окружности катаются на танке однокурсники, которым повезло с порядком букв в алфавите и началом фамилии. Мы стоим, превращаясь в студентов медленного копчения дымом и выхлопом. Где-то вдалеке страдает в прохладном и комфортном помещении начальник танкодорома. Скоро футбольный четвертьфинал, телевизор дома, а тут толпа студентов, которая сдаст свой экзамен только к полуфиналам.
Принимается волевое решение. И начальник танкодрома от щедрот своих выписывает нам еще два танка для ускорения процесса. Тактически это грамотное решение, но в нём содержался большой стратегический просчёт. Если до этого танк надо было парковать между двух вбитых колышков, то теперь нужно будет учитывать и другие машины.
Я первым понял, что повысилась не только скорость экзамена, но и сложность. И стал высчитывать, как бы не попасть в танк №2, который надо будет парковать между колышков и двух других танков. По всему выходило, что этот выигрышный номер вытащу я.
Я был очень неуверен в своём навыке вождения, потому что водительских прав у меня не было, а танком я управлял только на тренажёре два года назад. Причём этот макет был очень условным и “вождение” заключалось в дёргании рычагов и нажимании педалей в правильной последовательности.
Поэтому я постарался максимально набраться опыта до того момента, как моя очередь подойдёт, опрашивая уже сдавших товарищей.
- Слышь, ну чего там?
- Круто! Ни хрена не видно, а на первой скорости шпарит как копейка на четвёртой. Хорошо, что я с детства за рулём.
Плохо, что я не с детства. Единственный плюс от всё возрастающего волнения – я стал обливаться холодным потом и от этого сильно полегчало на жаре.
- Курсант, вы что, дебил?
Ах, эта легендарная особенность офицеров военной кафедры совмещать в одной фразе «вы» и «дебил». Дебилом в этот раз оказался не я, а мой товарищ буквой выше.
- Как можно было оставить план занятий на предыдущем учебном месте?
Тут мы все внутренне согласились, что наш товарищ именно дебил, раз вообще взял с собой этот пресловутый план занятий. Мы все на него давно забили и оставили выданные нам планшеты в «камере хранения» под охраной наряда. Дабы шпионы иностранных держав, в изобилии водившиеся во владимирских лесах, не похитили планы по превращению студентов-инженеров в военную угрозу империализму.
Неудивительно, что единственный, таскавшийся с этой планшеткой с видом полкового комиссара, забыл её где-то на танкодроме. Бойцу пинком и матом был выдан приказ устранить отсутствие амуниции, а мне вместо сложнейшего танка №2, достался №1. Самый лёгкий. Казалось бы.
- Ну, чё, готов? Пошёл, пошёл!
Командир экипажа не издевается и это не эхо. Просто все команды в танке дублируются, чтобы было однозначно понятно – это команда и она точно дошла. Может быть вам это покажется перебором, но мне в раскаленной духовке места механика-водителя, накрытого восьмидесяти килограммовой крышкой это казалось очень разумной мерой.
В общем, я «пошёл-пошёл», весьма ободренный тем, что моими действиями будет руководить опытный военный, связанный со мной одним танком. Ловким пинком выбиваю защёлку тормоза и моя боевая машина срывается с места под свист турбин двигателя. Мне всегда казалось, что езда на танке сравнима с трактором. Это не так. Как сказал классик: “Ваши ожидания - ваши проблемы!”. А мы рассекали пыль плавненько, как катер по волнам.
Наш корабль пустыни приближается к первому повороту. С замиранием сердца жду указаний к проведению манёвра. Мне жутко интересно, как мы будем входить в поворот и выруливать на прямую. Танк уже готов был проехать поворот мимо и рвануть на Москву, а там по привычке и на Берлин, когда я понял, что указаний никаких не будет, всё-таки экзамен. Ну, вы помните про ваши ожидания.
Потихоньку беру на себя рычаг и танк шикарнейшим образом поворачивает. Из-за узкого сектора обзора и искажения линз механик-водитель всё видит несколько иначе, чем другие. Поэтому мои одногруппники в первый поворот входили чуть раньше и это было очень коряво. Я же ждал команды до последнего и случайно всё сделал правильно.
- Хорошо идешь! Давай вторую, давай вторую!
Ага, значит командир экипажа на месте и его не сдуло с башни при старте. «Давай вторую» - это команда и знак высшего доверия. Больше никому переходить на вторую скорость не разрешали. Очевидно, по моим действиям в первом повороте у командира сложилось обманчивое впечатление, что за рычагами у него опытный асс.
- Идём на первой, идём на первой.
Зачем-то скомандовал я башне, грубо нарушив субординацию. В ответ прозвучал какой-то безразличный мат, но, судя по тому, что он не был продублирован, командой это не являлось и немедленно отправляться туда, куда меня послали, надобности не было. Наш боевой пони весело поскакал дальше по кругу.
Ко второму повороту я освоился с управлением, видимостью и привык к скорости. Зная, что команды не будет, я маневрировал уверенно и чётко, рассчитывая углы поворота и корректируя их на ходу. В основном, по ощущениям, потому что кроме пыли и неба, которые менялись местами, когда мы прыгали на кочках, я не видел ничего.
- Стоп, стоп!
От неожиданности я поступил по уставу – сначала выполнил приказ, а потом спросил: «Какого хрена?». Так как командир после первого поворота никак себя не проявил, я был уверен, что до конца экзамена предоставлен сам себе.
- Ты что-нибудь видишь?
- Не особо.
- Вот и я ничего. Ща пыль осядет, парковаться будем.
Я мигом вспомнил про мой страх перед парковкой и прилип к призме. Оба других танка, как назло стояли на стартовой позиции – была смена экипажей. Всё-таки хорошо, что у меня не машина №2 и мне не надо влезать между двумя танками. Мои колышки сиротливо торчали справа и напоминали ворота, в которые надо забить вверенную мне родиной технику.
- Пошёл, пошёл.
Ура! Финишировать я буду с парктроником. Отключаем мозг, полагаемся на командира и инстинкты. Приближаюсь к стоящим танкам, колышки ушли немного в сторону от центра призмы. Интересно, заметил ли это командир!
- Правее, правее.
Заметил! Теперь совсем спокойно. Дергаю рычаг. Колышки уходят еще дальше в сторону. Видимо, заходить будем по широкой траектории.
- Правее-правее.
Ещё правее? Ну ок, я простой исполнитель приказов, я ж не вижу всей полноты картины.
- Сильно вправо, сильно в право!
Блин, да как скажешь, дорогой. Со всей дури дергаю рычаг и паркуюсь аккурат в бочину танка №2.
- Стоп! Стоп!
Это я уже сам сообразил. Что-то пошло не так. Сидя в перегретой духовке анализирую события. Разумеется, от волнения я перепутал лево и право. И по команде дергал совсем не тот рычаг. Командир (который года на 4 младше меня) сам офигел от этого и не сказал мне, что я еду налево, а только повторял свою команду, получая тот же результат. Нет обратной связи. Скорректироваться невозможно.
Причём, если бы я не полагался на команды, то парканулся бы без проблем. Я же видел, что двигаюсь не туда и не важно, как называется эта сторона, в коммуникации с самим собой невозможно ошибиться. Ты всегда знаешь, что имеешь ввиду.
А продолжая дублировать те же действия, реагируя на повтор команды, я вместо заезда в ворота совершил первый в новом тысячелетии танковый таран. Разумеется, неофициальный, так как начальник танкодрома был недурак фиксировать этот инцидент в документации.
Всё это проносится в моей голове, пока я сижу в раскалённом танке, сжав до боли рычаги управления. А в шлемофоне звучит бесконечное:
- Стоп, стоп!
- Стоп, стоп!
- Стойте, стойте!
Я снова возвращаюсь за руль «Форда». Ночь, выезд на окружную дорогу. Мне в бок на огромной скорости несётся фура.
Привыкнуть можно практически ко всему. Особенно, если имеешь с этим дело продолжительное время. Раньше я ни разу не водил машину быстрее восьмидесяти километров в час. Теперь, на подъезде к Минску мы периодически шли сто двадцать, а на обратном пути это стало нашим обычным темпом.
Первое время я автоматически абстрагировался от этой скорости, воспринимая дорогу за лобовым стеклом, как изображение на экране телевизора. Для того, чтобы возвращать себя в состояние «здесь и сейчас» и включить инстинкты, я приоткрывал окно и звуки окружающего мира, вкупе с ветром, напоминали моему телу, с какой скоростью оно несётся. Позже, течение времени замедлилось.
Я осознавал быстроту передвижения, но уже как бы свыкся с ней. Если раньше неровности на дороге, знаки и встречный транспорт бросались на меня с молниеносностью атакующих хищников, то теперь все движения стали плавными и тягучими, позволяя спокойно ориентироваться в происходящем. О подобном эффекте у мастеров различных единоборств я читал в книге Джоша Вайцкина “Искусство учиться” (кстати, рекомендую).
За подобными наблюдениями прошёл весь путь до границы. Длиннющая очередь из фур дала нам ясно понять, что в обратную сторону она более чем осязаема. Мы выключили рации и подготовили паспорта.
Наши доблестные погранцы проверяли всех: фуры тщательно, в легковушках только документы пассажиров. Инспектировали всех, кроме нашей машины. Пограничник проверил авто сестры, а потом просто прошёл мимо нас к следующей. За всю поездку у меня так ни разу и не спросили документы. Возникло ощущение, что я вообще неинтересен людям в погонах. Хотя, в нынешние времена, это безусловный плюс.
Миновав пропускной пункт и вернувшись на историческую родину, мы решили наладить связь с родственниками из впереди идущей машины. Рация молчала, хотя от границы мы были уже на приличном расстоянии. Человек, который «приёмкал» в центре Минска уже давно должен был включить рацию, тем более нам требовалась остановка, чтобы поесть перед финишным рывком. Эфир молчал.
Возникло резонное предположение, что страдающий от аллергии брат просто заснул. Но, мне хорошо было видно, что он достаточно бодро шевелится на заднем сидении «Ауди». Мы же в России, значит уже можно относительно дешёво звонить на мобильный!
Телефон тоже не удостоил нас ответом. Как же намекнуть человеку с рацией, чтобы он её включил? Я стал использовать подручные средства водителя: гудок и фары. Сначала одиночные сигналы. Нет ответа. Потом парные. Они тоже были оставлены без внимания. Со стороны это очень походило на автоподставу и нас аккуратно стали объезжать от греха подальше другие участники движения.
В результате я выдал аудио-визуальную цепочку сигналов, которая на эмоциональной азбуке Морзе означала: «Включи рацию, (любое матерное слово)!» И, о, чудо! Внеземная цивилизация нам ответила!
- Приём. Вы нам сигналили?
Нет, блин! Мы просто били по рулю в такт техно-ремикса на Розенбаума!
- Да, мы вам сигналили, чтобы вы ответили по рации.
- А я её только что включил.
- Вот и не выключай. Нужна остановка.
Доев предусмотрительно упакованные в ресторане драники и скорректировав маршрут, мы рванули в сторону дома. Очень хотелось успеть до двенадцати, чтобы нефрилансеры смогли хотя бы минимально поспать перед работой. «Переходим с белорусского на российский режим – к каждому знаку плюс двадцать», - проинструктировала сестра и мы помчались по стремительно темнеющей трассе.
Казалось бы шоссе, ведущее от границы в столицу должно быть хорошо освещено. Но, нет – буквально считанные участки были оборудованы фонарями. Большую же протяженность дороги мы пролетали в кромешной тьме, иногда окруженные бликами фар, мимо неоновых гаишников по обочинам. Ночью у доблестных работников свистка и жезла светились только форма и фуражки, поэтому они больше напоминали фигуры с фасадов казино.
К этому времени я растворился в автомобиле и не чувствовал ни своих рук, ни руля, ни скорости. Я ощущал себя с ним одним целым и заточенным под единственную задачу – удержаться за белым авто впереди меня.
Это было не так-то просто. Потому что мы ехали «по-российски», а большинство остального транспорта – «по-московски» (плюс пятьдесят к знаку). Поэтому за нами периодически скапливался поток, зажатый справа фурами и приходилось уходить в сторону, так как свет фар в зеркала и напряжение позади не способствовали уверенному вождению на сто двадцати.
В то время, как моя коммуникация с сестрой стала практически идеальной, в обратную сторону она неожиданно разладилась. Мама, бывшая на связи, вдруг начала творчески переосмыслять всё, что я просил транслировать в головную машину. Она добавляла свои комментарии, либо вовсе отказываясь передавать информацию.
Даже когда я настойчиво попросил точно соблюдать формулировку моих сообщений, сестра получала вольную трактовку моих слов, что иногда меняло смысл даже в коротком сообщении.
- Передай: «Сзади – мы».
Так как мы ехали в темноте, по свету фар сестре было затруднительно определить, еду ли сразу за ней я или кто-то вклинился между нами (что бывало) и его надо пропустить. Я по движению машины почувствовал, что сестра засомневалась и нужно подтвердить наше местоположение.
- Приём! Мы – сзади.
И получалось, что мы отстали, а за сестрой едет другая машина. Я вижу, “Ауди” собирается уходить с полосы, чтобы пропустить меня и дождаться отставшего меня же. Не отвлекаясь от рулёжки, я в очередной раз прошу маму передавать всё слово в слово. Конечно, это сильно испортило эмоциональный фон в машине, но тут не до сантиментов – условия экстремальные, для жизни в том числе.
Через несколько часов было решено сделать остановку – заканчивался бензин. Мы заправились, размялись, выдохнули, договорились о коммуникации. И вышли на финальный рывок, который чуть действительно не стал для нас последним.
Максимально синхронизировавшись с сестрой, я стал замечать, что она «поплыла». Опыта водительского у неё, конечно, больше, но и за рулём она сидела с семи утра (меня в Минске подменял отец).
Сначала это была мелкая невнимательность к потоку машин, которому она иногда «закрывала калитку», не давая нормально обогнать. А закончилось всё пропуском важного поворота.
Маршрут пришлось перестраивать, давая нехилый крюк. Чувствовалось, сестре нужен отдых, хотя бы в несколько минут, чтобы собраться. Запрос отправлен – ответ получен: мы застряли на переезде, пропуская поезд. Тактически вынужденная остановка нас нервировала, так как мы уже сильно опаздывали к возможности выспаться, но, стратегически это дало нам необходимую паузу.
А дальше у меня начался «Твин Пикс». Мы ехали по лесной окружной дороге в темноте, в свете фар только белое авто. Линч позавидовал бы этому кадру. У меня в голове зазвучал саундтрек из третьего сезона, когда впервые появляется Злой Купер на машине. Я совершенно не помнил мелодию, но точно знал, что играет именно нужная композиция. Возникло чёткое ощущение, сейчас будут происходить абсолютно невероятные вещи.
Внезапно, отец узнал места, где мы проезжаем. Несмотря на темень, он довольно хорошо тут ориентировался. Оказалось, что когда-то в юности он здесь работал и вообще с этими местами связан достаточно большой пласт воспоминаний.
- Давно хотел сюда вернуться, не думал, что получится.
«Это тебе ещё один подарок на день рождения», - мысленно поздравил его я, не отвлекаясь от дороги. А у Злого Купера, который вёл автомобиль вместе со мной, почему-то крутилась в голове фраза «вся жизнь пронеслась перед глазами». Возникло ощущение, что сейчас всё может завершиться тем или иным образом.
Автомобиль сестры остановился, собираясь выехать на кольцевую дорогу, в простонародье называемой бетонкой. Взгляд влево, взгляд вправо и уверенно-плавный поворот налево через полосу. Привычно повторяю манёвр. Взгляд влево, взгляд в право, начинаю движение и слышу в рации крик: «Стойте! Стойте!»
Взгляд влево – луч фар летящей в мою дверцу фуры. В салоне стало невозможно ярко. Белый свет залил всё вокруг.
Продолжение следует...
Продолжение следует...
Проснулись мы даже раньше, чем планировали. Это была не самая лучшая ночь. В комнате родителей не успели повесить шторы и им в окна слепил фонарь, а брата настигла астматическая аллергия на котов и он не спал почти всю ночь, соответственно и я тоже.
Переезд в Минск, хоть и был самым дальним безостановочным из уже пройденных нами, прошел в будничном режиме. На хорошо освещенной слабым утренним солнцем и пустой трассе наше с сестрой взаимопонимание достигло возможного максимума.
Точнее, моё осознание её действий, так как она следила не за мной, а за навигатором. Я же у мог точно сказать, в какой момент у нее обострилась боль в руке или когда она отвлеклась. Это не было предчувствием или «вхождением во вторую позицию», как говорят в таких случаях НЛПеры. Просто моментально анализируя движения ее автомобиля я понимал, что происходит с водителем. Ощущения для меня новые, но я был к ним готов и даже надеялся, что к этому моменту буду предчувствовать всё это. Но нет, пока я действовал осознанно, а не бессознательно.
Третий день путешествия отличался от предыдущих. Сказывалась и общая усталость, и ранний подъём. Все согласились, что при планировании следующей поездки можно сократить количество мест для посещения, чтобы уменьшить время в пути, как на колёсах, так и пешком.
Около Минска движение стало заметно интенсивней. Появились фуры, которых мы не видели со времен Смоленска. Эти массивные и быстрые корабли трассы будут нас преследовать практически до самого возвращения домой.
Перед въездом в столицу Беларуси у нас произошла смена водителя – в крупных городах опыт вождения играет важную роль, плюс мне предстоял марафон Минск-Москва уже этим вечером и надо было отдохнуть. Так же мы выключили рации, договорившись пользоваться ими только в экстренных случаях.
Первый пункт остановки – Национальная библиотека. Нам повезло, что, вместо четырёх часов, как планировалось, дорога из Браслава заняла почти пять. Потому что прибыли мы практически к открытию смотровой площадки. Постояв немного в очереди, мы поднялись на двадцать третий этаж.
Что можно сказать? Точку обзора сделали замечательную, а вот сам обзор к ней пока еще не совсем готов. Существенную часть вида занимают стройки жилых комплексов. Ближайший из которых называется символично для нас – «Маяк». Но, маяков нам уже хватило с лихвой, так что, посмотрев на Минск с высоты, мы поехали в центр.
Если по интенсивности и благожелательности движения Минск очень отличался от Москвы в лучшую сторону, то с парковками – один в один. Хрен найдёшь. Уже добравшись до Площади Победы мы еще полчаса кружили, отыскивая место, где б встать.
Все в нашем авто понимали манёвры и намерения головного, поэтому неожиданностью стала ожившая рация. «Ищем место для парковки. Приём!» Ничего себе экстренный случай. Мы решили не загрязнять радио эфир, тем более возле Министерства Обороны, поэтому промолчали.
«Вас на слышно. Приём! Приём!» В первом экипаже явно не так хорошо понимали наши намерения, как мы их. Рация продолжала «приёмкать» когда мы затормозили на светофоре. Через ряд от машины сестры остановился автомобиль с красными номерами и антенной.
«Приём! Приём!»
- Мам, выключи ты нашу рацию. А то из-за этого приёмщика нас действительно всех примут.
- Успокойся, - ответила мама, но рацию выключила.
Вскоре мы нашли место для парковки и двинулись обратно к Площади Победы. Надо сказать, что это было не первое моё посещение Минска. На зимние каникулы 1989 года мы с мамой уже приезжали сюда. Тогда, в самом начале, я заболел ветрянкой и, по моим воспоминаниям, в основном лежал дома у сестры своей крёстной, мало куда выезжая. Оказалось, что мы с мамой всё время ездили по разным экскурсиям и она очень огорчилась, что я этого не помню. Наши диалоги в этот раз напоминали поездку в такси из фильма «Джентльмены удачи»:
- А это помнишь?
- Не помню.
- А это?
- Тоже нет.
Но, в итоге, когда мы оказались на площади Победы, а особенно у домика, где был первый съезд РСДРП меня действительно накрыли черно-белые зимние картинки двадцати девяти летней давности.
Погуляв по центру, мы поехали напоследок ещё раз поесть белорусской кухни. Выбор пал на ресторан «Камяница». Сначала официантка озадачила нас тем, что ждать придётся долго – все блюда делаются от ножа. Но, в итоге заказ принесли быстрее, чем обещали. Драники, колдуны, клёцки – всё было намного вкусней полоцких, плюс исполнено на высшем уровне. Нам даже завернули с собой бесплатно (полоцкое кафе «Гурман» берет за эту услугу деньги).
Настало время возвращаться. Надо было успеть доехать домой пораньше, так как некоторых участников экспедиции утром ждала работа.
Выехав из Минска, мы с отцом снова поменялись местами. Я сел за руль и началась самая безумная гонка в моей жизни.
Продолжение следует...
Продолжение следует...
Если не знаешь, что сказать – лучше всего говорить правду. Мы так и поступили. Сестра показала документы, а остальные сознались, что их у нас с собой нет, но и выезжать за границу Республики Беларусь у нас планов не было – мы просто хотели посмотреть маяк.
«Все остальные тоже граждане Российской Федерации?» - подсказал правильный ответ пограничник. «Не извольте сумневаться» - почему-то для убедительности я перешёл на псевдо-старославянский. «Поворот на маяк через восемьсот метров», - сказал патрульный и пропустил нелегальный экипаж.
Мы помчались в заданном направлении в приподнятом настроении. Не каждый раз так легко переходишь границу. Хотя, если задуматься, въехали в Беларусь мы аналогично, только нас вообще никто не останавливал.
«Через восемьсот метров поверните направо…» - монотонно советовал навигатор. «…заглушите двигатель, выйдете из машины и ложитесь лицом в землю. Застава в ружьё.» - в тон ему договаривал я. После такой подставы от хозяйки жилья я не доверял даже навигатору.
Расстояние до маяка оказалось приличным и мы ускорились, чтобы не пропустить смену пограничников. Другие парни могли нам и не дать обратный коридор.
То, что маяк – на самом деле никакой не маяк не стало для нас сюрпризом - последний указатель гласил «Гора Маяк 3,7 км». Своё название она получила, потому что сверху открывалась роскошная панорама на систему браславских озёр.
При виде плаката с картой на которой был нанесен маршрут экологической тропы горы Маяк протяжённостью 1,7 километра наш именинник заметно приуныл. Так как привык передвигаться на более короткие расстояния, например, кровать-диван. Плюс, он устал ещё в Полоцке. Но, держался молодцом и уверял, что всё в порядке.
Мы пошли к началу маршрута. К нему вела лестница и довольно длинная.
- Папа, эта чудесная прогулка по лестнице – ещё один подарок тебе на день рождения!
- Спасибо, конечно, но я как-то резко полюбил шашлыки.
Так, поднимая себе настроение, мы поднимались к тропе. Вид сверху оказался максимально шикарен. Невероятная первозданная красота, которая в свете клонящегося к закату солнца смотрелась в самом выгодном ракурсе. Конечно, по самой тропе мы не пошли. Шутки шутками, а у виновника торжества должны были остаться приятные воспоминания, а не мозоли на ногах.
Обратный путь прошёл без инцидентов. Нас даже не остановили на знакомом уже посту и мы пролетели мимо пограничников помахав им в знак признательности. Время шло к ужину и нам хотелось закончить этот насыщенный событиями день в местном кафе или ресторанчике.
Но, курортный сезон ещё не начался, поэтому все подобные заведения к этому времени уже не работали. Даже найденный в глухих лесах единственный открытый ресторан «Дривяты» был рад посетителям только до восьми вечера. Мы приехали на пять минут позже.
Резонно решив, что праздничный ужин в частном доме вполне можно организовать и своими усилиями, мы отправились в магазин. Там мы набрали пельменей и клёцок, Как потом оказалось, вторые намного лучше первых. Добавив к основному блюду разной мелочи мы встали в очередь в кассу.
В этот момент в воздухе отчетливо возникло ощущение предвосхищения какого-то события. Как в сериале про Дункана Маклауда, когда бессмертный сначала чувствует присутствие другого бессмертного и только потом его обнаруживает. Так и тут, сперва в магазине изменилась атмосфера, а после в него вошёл он. Белорусский Колдырь.
Надо сказать, что я имел возможность продолжительное время наблюдать белорусского Колдыря. Но, в его естественной среде обитания видел впервые. Уверенной походкой, но на полном автопилоте он прошёл к кассе, которая освободилась за секунду до этого. Тайминг и логистика были на уровне «бог».
- Сигареты и литр вина. Я приглашён на день рождения!
«Надеемся не на наш», - синхронно подумали мы. Продавщица выставила на прилавок заказ, в ответ Колдырь залихватским жестом бывалого гусара метнул на блюдечко купюру.
- Сдачи не … забудьте.
Разница в эмоциональной окраске начала и конца фразы была настолько разительна, что не всякий народный артист способен воспроизвести этот контраст. Очевидно, в эту полусекундную паузу Колдырь успел оценить степень собственного опьянения, карту вин на торжестве и спрогнозировать свой поход за добавкой. Если деньги метал Денис Давыдов, то сдачу сосредоточенно соскребал уже Уоррен Баффет.
Насладившись этим спектаклем театром одного актёра, мы поспешили домой. В мягкой форме высказали хозяйке претензию за то, что направила нас в засаду. Она обезоруживающе похохотала над ситуацией, патрули постоянно переносят, о новом, на дороге к маяку ей было неизвестно. «Хоть схему дислокации составляй» - резюмировала внучка партизан.
Под квас и клёцки мы поздравили отца, который уже был рад тому, что не надо никуда идти и можно растянуться на диванчике. После чего отправились спать.
Залитая солнцем, обрамленная
зеленью и полями дорога вела нас в Браслав на озёра. Парадоксальным образом,
решив изменить традицию празднования дня рождения отца и отказавшись от поездки
к водоёму, мы ехали праздновать именно к водоёму.
Миф о безупречных белорусских
дорогах был не единожды разрушен, вместе с некоторыми участками шоссе, но в
среднем по больнице это куда лучше, чем за МКАДом. Тщательно повторяя все
манёвры сестры, я намного более уверено чувствовал себя за рулём. Если в начале
пути фокус моего внимания был сосредоточен на белом «Ауди» посреди лобового
стекла, то сейчас между нами начала образовываться некоторая связь и часть движений
я совершал, не глядя на образец.
Поэтому я отметил интересный факт –
знаков «Фота кантроль» в Беларуси намного больше, чем камер этот самый контроль
осуществляющих. Сначала я думал, что просто не замечаю тщательно укрытые
камеры, но, освоившись в пути, их довольно легко увидеть. И часто их не было.
Я даже прокручивал в голове
гипотезу, что автоматических камер закупили меньше, чем напечатали знаков,
поэтому в кустах сидят гаишники с фотоаппаратами. Впрочем, именинник отмёл моё
предположение. Более того, он поделился житейской мудростью – на праздник всех
гаишников сгоняют в крупные города, поэтому загородом можно не соблюдать так
скрупулёзно правила дорожного движения. Разгорелась жаркая дискуссия, из
которой я вышел победителем, зайдя с козырей: «Меня так воспитали».
Возросшее количество людей в
камуфляжной форме без знаков различия подсказало нам, что мы подъезжаем к
озёрам. Удивительно, но природа здесь оказалась ещё красивее, хотя, казалось
бы, куда ещё. Впрочем, дома и улицы Браслава, в который мы въехали, нисколько
не уступали местам, где были построены.
Если Витебск и Полоцк напоминали
декорации советских фильмов 40-х годов, то Браслав уверенно замахнулся на
кинематограф 80-х. Так в те времена изображали далёкое будущее победившего
коммунизма. Казалось, что сейчас зазвучит музыка Крылатова, покажутся люди в
воздушных белых одеждах, играющие в бадминтон, а мимо пробежит Коля Герасимов с
миелофоном. И только многочисленные церкви и костелы заставляли усомниться в
победе коммунизма в отдельно взятом городе.
Вдоволь полюбовавшись красивейшими
видами озёр и огромной надписью «Браслав» (которая закрыла нам полоцкий
гештальт, так как заканчивалась на пресловутый «уй») мы отправились заселяться.
На этот раз апартаменты оказались
частным домом. С котами, на которые у брата сильная аллергия. «Ну, какой же
частный дом да без котиков?» - удивлялась хозяйка. «Идеальный!» - сбивали мы
цену. Сговорились на том, что мы остаёмся, так как коты в дом всё равно не
ходят.
Только коты об этом не знали и
упрямо сторожили у дверей момента чтобы прорваться внутрь. Поэтому каждый выход
наружу сопровождался ритуалом: открыл дверь, отпихнул первого кота, отпихнул
второго, обматерил третьего, закрыл дверь. Уверен, что нашим футболистам надо
готовиться к чемпионату мира именно в этом доме – моментально вырабатываешь
быстрые и мягкие движения ногами.
Заселившись, мы тут же устроили
хозяйке допрос, где тут чего посмотреть. Она нам рекомендовала костёл, замковую
гору и маяк. Резонно решив, что маневрировать на одной машине гораздо удобнее,
а максимальную концентрацию близких родственников можно и потерпеть, мы выехали
на «Ауди» сестры.
Уверено идя по оставленным хозяйкой
приметам, мы достаточно быстро достигли костёла. И первое что я там увидел –
неоновый крест снаружи. То, что я предполагал в качестве далёкого будущего для
смоленского собора тут уже было реальностью.
Надо сказать, что конкурирующая
организация оказалась более клиентоориентированной. Никаких бабушек, шикающих
на женщин в брюках и без платков, экскурсию тоже никто не предлагал и внутри
стояли лавки, за которыми можно было и посидеть, и постоять на коленях.
Более того, снаружи была концертная
площадка в виде ковчега, где в религиозные праздники развлекали детей клоуны и
прочие аниматоры, а иногда проводились детские дискотеки. Что сказать, религия
может быть и такой.
Дальше мы пошли на замковую гору.
Конечно, никакого замка там не оказалось. Зато в наличии был отличнейший вид на
город и озёро. Там же стоят деревянные идолы, разумеется, новодел, который
изготовили для иллюстрации местной легенды. Но, они были совершенно не пошлые,
а даже какие-то трогательные, без претензий на историческую достоверность. Мы
остались очень довольны. Теперь на маяк и за праздничный ужин.
Дорога на этот пресловутый маяк
оказалась не близкой. Так как костёл и гора находились рядом, мы думали, что и
третья достопримечательность недалече. Но, вот уже кончился Браслав, пошёл лес,
а навигатор всё вёл и вёл нас дальше.
Солнце начало клониться к закату,
когда мы проехали щит «Пограничная зона!». Девяносто процентов находящихся в
машине были уверены, что мы заблудились. И только навигатор увещевал нас, что
мы едем в верном направлении. Чтобы разрядить ситуацию мы стали вспоминать
эпизод из фильма «Особенности национальной рыбалки», когда герои случайно
пересекли границу и не сообразили, что уже в другой стране. Так с шутками и
прибаутками мы выехали прямиком на пограничный патруль.
«Атас, Сёма, мусора!» -
автоматически процитировало «Ликвидацию» моё подсознание. Сестра остановилась.
На экстренном семейном совете было принято решение развернуться и вернуться.
Это было самое быстрое решение, которое мы когда-либо принимали единогласно.
Но, было поздно – нас заметили. Пограничник активно жестикулировал нам
подъехать, а в другой у него был аргумент Калашникова.
Очень медленно мы двинулись в
сторону патруля. «А ведь они здесь не случайно. Нас ждали! Хозяйка с ними
заодно!» Я зачем-то озвучил эти мысли вслух и в машине стало совсем не до
смеха.
«Здравия желаю! Хорунжий Евстафий
Птичников-оглы», - представился старший патруля. (Звание, имя и фамилия
пограничника изменены до неузнаваемости не из соображений секретности, а потому
что я их, как обычно не запомнил) «Предъявите ваши документы!»
А документы с собой были только у
сестры.
Subscribe to:
Сообщения (Atom)
